גיא (guy_gomel) wrote,
גיא
guy_gomel

  • Music:

Когда папа встретил папу

Во вчерашнем номере газеты "Едиот ахронот" была напечатана довольно интересная статья о необычной семье: мужская однополая пара, которая воспитывает совместного ребенка со своей замужней подругой. И такие бывают семьи. Меня в очередной раз пробило на перевод ( он будет позже опубликован на сайте Радуга). Как всегда - право первой ночи принадлежит читающим этот блог.

Когда папа встретил папу
Йоав Биренберг

Едиот ахронот" ( приложение "24 часа")
30 августа 2007 г.

כשאבא פגש את אבא
מאת יואב בירנברג
ידיעות אחרונות (24 שעות)
30.08.2007
ט"ז באלול תשס"ז


... Их супружеству 17 лет. У них есть сын, а скоро состоится премьера их нового спектакля - четвертого по счету. Шломо Пельснер и Идо Бурнштейн решили рассказать о своей необычной семье, которую они создали вместе с близкой подругой...

* * *

Буквально на следующий день после рождения Рои появился на свет спектакль "Мошкара" в постановке отца новорожденного, Шломо Пельснера, и его супруга Идо Бурнштейна. "Это был волнующий вечер, - вспоминает Пельснер. - Мы были вместе, втроем - я, Идо и Тамар, мать Рои. Мы вдруг со всей ясностью осознали, что наконец сделали это".

Сегодня Рои семь лет. А Пельснер и Бурнштейн готовят к выпуску новый спектакль "Рассвет". Его премьера состоится через неделю во время фестиваля сценических искусств в театре Бейт-Лесин. Пьеса рассказывает историю встречи молодой, амбициозной художницы с романтичным живописцем. Не удивляйтесь, если вы обнаружите много общего между героями спектакля и участниками этого интервью.

Впервые жизненные пути Шломо Пельснера (44) и Идо Бурнштейна (37) пересеклись 17 лет назад. Случайная встреча между 20-летним юношей и 27-летним мужчиной. "Через неделю после нашего знакомства я сказал Идо, что влюблен в него. Из-за этого он хотел меня бросить," - рассказывает Пельснер.







Бурнштейн: "Мы сидели в кафе "Тамар"... И вдруг Шломо говорит мне: "я люблю тебя". Как ты можешь произносить такие слова, с удивлением спросил я, если ты знаком со мной всего одну неделю? Мне это показалось дешевой сентиментальностью. В то время мне больше нравились циничные интеллектуалы. А Шломо выглядел таким ... ашкелонским провинциалом. Эта провинциальность казалась мне чересчур бросающейся в глаза, я относился к этому с презрением."

Пельснер: "С презрением... Но все-таки он остался со мной."

Бурнштейн: "Прошло немало времени, прежде, чем я осознал, что парень гораздо талантливее меня. Такое происходит нередко: ты влюбляешься вовсе не в того человека, которого ищешь. Когда я впервые увидел эту простецкую улыбку, то подумал: а что, если я буду встречаться с арсом? Он показался мне самым настоящим арсом ( арс - провинциальный жлоб - прим.перев)."

- Арсом?!

Бурнштейн: "Именно. Таким он мне виделся тогда. Наша первая "идеологическая" схватка произошла из-за фильма "Красотка". В то время я учился на кинофакультете. Шломо пошел в кино с приятелем и получил огромное удовольствие от просмотра. Сегодня мне самому очень нравится эта лента, но тогда я был возмущен. Как может нравиться фильм, в котором женщина изображена столь стереотипно. Затем мы поссорились из-за того, что он совсем не читал газет. Я просто не понимал, как можно не интересоваться прессой. В те годы у меня в голове было много мусора. Но в Шломо было столько чистоты и простодушия, что вскоре я полностью отказался от своего позерства.

До того, как Шломо окончательно переехал из Ашкелона в Тель-Авив, он успел закончить курс актерского мастерства в театральной студии Нисана Натива. Затем он танцевал в ансамбле Нира Бен-Галя и Лиат Дрор, пытался заниматься режиссурой. Идо, выросший в Тель-Авиве, изучал киноискусство в университете и участвовал в написании сценария популярного телесериала "Флорентин".

У каждого был свой путь примирения со своей сексуальной идентичностью. У Пельснера дела наладились после того, как он познакомился со своим будущим супругом. Бурнштейн поставил все точки над i в 18-летнем возрасте: "Мама встала у двери и заявила, что если я немедленно не расскажу ей, кто эта взрослая женщина, к которой я собираюсь идти, она не выпустит меня из дома. Мама, это не женщина - это парень, сказал я ей. Я до сих пор не могу понять, почему она вообразила, что я встречаюсь со "взрослой женщиной".

- Как она на это отреагировала?

- Слезами. Обычная история. Это было непросто. Я взял своих родителей к психологу, которого посещал в то время, и тот провел с нами семейную беседу. Это очень помогло. Через несколько лет они познакомились с моим другом. А Шломо - это же мечта каждой еврейской мамочки.

Пельснер: "Я рассказал своим родителям, что я гей только тогда, когда начал жить с Идо. До этого у меня не было никаких причин для подобного разговора. Я пришел к своей матери и сказал: "Мама, я хочу тебе о чем-то рассказать". Она подняла глаза и спросила: "Тебе нравятся мужчины?" Когда я спросил, стоит ли рассказывать отцу ( у него больное сердце), мать ответила утвердительно: "Конечно!" Сразу же состоялся разговор с отцом. Он отреагировал просто: "Все в порядке". Так это происходит у нас, у йеким ( выходцы из Германии - прим. перев.). Родители полностью приняли Идо. И все же - мне кажется, что папе было нелегко смириться с этим до конца жизни... В канун премьеры спектакля "Мошкара" я дал интервью местной ашкелонской газете. Заголовок гласил: "Я люблю не женщину, а мужчину". Отец чуть не убил меня. Наверное, я поступил таким образом, потому что мне надоело все время скрывать правду о своей жизни. Однако отец, по всей видимости, надеялся, что моя личная жизнь останется тайной для посторонних."

- И все-таки были в вашей жизни какие-то кризисные ситуации?

Бурнштейн: "Не так много. Сегодня молодому человеку гораздо проще разобраться во всем, что касается его сексуальной идентификации, чем это было раньше. У меня были Амос Гутман, Жан Жене и Оскар Уайльд - не самые, прямо скажем, жизнерадостные персонажи в качестве моделей для подражания. Или, например, Залман Шоши... Это порождало ненависть к себе. Почти десятилетие ушло на то, чтобы окончательно от нее избавиться."

Маленький Рои попеременно живет в двух семьях: у Шломо с Идо, а также в доме своей матери Тамар и ее мужа Михаэля. Недавно у Рои появился сводный брат Гур, сын Тамар и Михаэля. Тамар познакомилась со Шломо благодаря своей родственнице, кинодраматургу Кинерет Трифон-Решеф. "Тамар исполнилось 30 лет, и она решила, что пора приостановить непрекращающиеся поиски подходящего спутника жизни и завести ребенка, - рассказывает Шломо. - Примерно через год после нашего знакомства мы решили произвести на свет совместного ребенка. А через два года после рождения Рои Тамар познакомилась со своим будущим мужем".

Рождение Рои кардинально изменило жизнь всех троих. "Вдруг ты начинаешь трезво смотреть на жизнь, - говорит Пельзнер. - Тебе становится ясно, что есть нечто намного более важное, чем ты сам. Рои внес в мое существование столько любви и счастья, что последствия его появления на свет оказали серьезное влияние и на мое творчество - я стал гораздо смелее в своих замыслах."

Бурнштейн: "Только сейчас, когда я тоже планирую завести ребенка вместе со своей хорошей подругой, я начинаю осознавать, насколько сильно во мне желание стать отцом. Лишь теперь я могу понять, почему моя мать плакала, что у нее никогда не будет внуков. В юности все это кажется несущественным, чем-то очень второстепенным - где я, а где какие-то дети... А сейчас, когда я смотрю на своих знакомых гетеросексуалов, мечтающих звести детей от своих партнеров, которые стали бы плодами их любви, мне порой становится больно. Больно из-за того, что у нас со Шломо никогода не будет совместного ребенка, плода нашей любви..."

Пельснер: "Мой отец всегда говорил: "Главное, чтобы у тебя были дети". Я не понимал, что он от меня хочет, потому что мне с детства было ясно, что когда-нибудь у меня будут дети... И то, что я живу с мужчиной, не могло стать препятствием для осуществления этой мечты..."

"Когда Шломо сказал мне, что он хочет ребенка, разразился самый серьезный кризис в наших отношениях," - говорит Идо Бурнштейн. - Ты еще молод, тебе всего 26 лет, ты хочешь быть свободным, путешествовать по миру, и ты не совсем готов смириться с той неясной ролью, которая отводится тебе в этой непростой комбинации. Я ушел от Шломо. Но вскоре вернулся. Я не мог оставить его одного. Думая об этом задним числом, я рад, что стал отцом в 30 лет."

- Ты ревновал к Тамар? Тебе не казалось, что ее присутствие угрожает вашим супружеским отношениям ?

- Нет. С самого начала было ясно, в каком направлении мы движемся. Тамар вела себя очень благородно. Вместе со Шломо я присутствовал при родах Рои. Они настояли на этом. Очень сильное впечатление... Весь первый год после рождения Рои я был занят семантическими вопросами: кто я по отношению к нему, как я должен себя называть? Я не отец. Так может быть я "родитель"? Что я скажу, когда позвоню в детский сад, чтобы узнать о его самочувствии? "Говорит Идо, папа Рои" или "Говорит Идо, один из "родителей" Рои" или "Говорит Идо, который живет с Рои"? Короче, я занимался семантикой до тех пор, пока по уши не влюбился в этого маленького человека. И стало совсем не важно, как я буду себя называть. Он зовет меня Додо, а Шломо - папой. И это прекрасно!"

- Чем отличается подобное родительство?

- Тем, что требует полной мобилизации сил. Рои делит свою жизнь между нашим домом и домом Тамар. В те дни, когда он не с нами, мы полностью посвящаем себя работе и семейным отношениям. Когда же Рои находится у нас, каждая минута посвящена ему. Этот ребенок не знает, что такое приходящая няня. Возле него всегда находится кто-нибудь из нас. Мне кажется, не случайно многие геевские пары занимаются совместным творчеством - результат этой творческой деятельности становится своеобразным плодом их любви друг к другу. Рои наш общий ребенок. Совершенно очевидно, что если мы когда-нибудь расстанемся ( хотя этот вариант мне кажется маловероятным), Шломо не будет препятствовать моему общению с сыном. Я не намерен отказываться от общения с Рои.




* * *

После работы над сериалом "Флорентин" Идо Бурнштейн получил некоторую известность. Однако его попытки сотрудничества с другими режиссерами не увенчались особым успехом. В определенный момент он понял, что совместная работа со своим супругом - наиболее подходящий для него вариант. С тех пор они выпустили три независимых спектакля, которые были поставлены на сцене театра "Тмуна". Три года назад они получили приз за лучшую театральную постановку сезона. Их новый спектакль "Рассвет" впервые выходит за освоенные ими рамки жанра театра-фриндж.

- Вы внесли немало личного в свою последнюю постановку.

Бурнштейн: "Да. И все же это не совсем про нас. Герои пьесы - мужчина и женщина, а не двое мужчин. Это позволило нам глубже рассмотреть такую тему, как противостояние женского и мужского начала в человека. Это один из моих собственных внутренних конфликтов".

- Не мешает ли совместная работа семейной жизни?

- Мы не сразу приспособились к совместному творчеству. Порой мы ссорились. Постепенно выработалось следующее разделение труда: во всем, что имеет отношение к драматургии, - последнее слово за мной, когда же дело касается режиссуры - окончательное решение принадлежит Шломо.

- Из-за чего вы ссорились?

- Шломо ужасно не любит, когда я оставляю на полях текста свои режиссерские ремарки или пометки с указаниями. Он злится, когда я излишне вмешиваюсь в постановочный процесс. Я позволяю ему выпускать пар, ругаться. Мы оба понимаем, что это всего лишь работа, это не связано с нашими семейными отношениями. Мы прожили под одной крышей восемь лет прежде, чем начали работать вместе. Это стало возможным после того, как у Шломо появилась профессиональная уверенность. Создание спектакля сродни рождению общего ребенка. Это очень сильное чувство.
Tags: gay, gender, israelis, translation
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 145 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →