August 25th, 2005

Студия

Как вам это понравится

... All the world’s a stage,
And all the men and women merely players:
They have their exits and their entrances
And one man in his time plays many parts...

William Shakespeare
"As You Like It"


Шекспировская максима "Весь мир - театр" никогда еще не была столь актуальной, как в нашу эпоху глобальной медийности. С поправкой на жанр и современные технологии. Весь мир - телестудия. Весь мир - съемочная площадка. Весь мир - нескончаемое reality show. Негде укрыться от вездесущих камер. Женщины, мужчины, дети - все актеры, чаще статисты. У них свои есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль. Плохо ли, хорошо ли. Кто как может.

Проснувшись рано утром в фантомном Неве-Дкалиме, понял, что проспал выезд съемочной группы в Ацмону. Рванулся наружу: долговязый Шай Галь заводил машину.
- Погоди, я тобой!
- Я еду в Слав. Там нечего делать. Десять семей. Весь "экшн" - в Катифе и Ацмоне. Ступай в контору, кто-нибудь подбросит тебя к месту назначения.

Как же он оказался прав. Кто-нибудь видел кадры эвакуации хутора с птичьим названием Слав* (שליו )? Жители поселка, добровольно покинувшие свои дома, потребовали выставить журналистскую братию за ворота, отказавшись торговать еблом болью перед телекамерами.

В Ацмоне, напротив, царила телевизионная вольница: отечественные каналы, FOX-news, BBC и разные прочие шведы. Впрочем, как и во всех остальных поселениях, подлежавших демонтажу.

Вначале скучно. Сопротивления-то нет. Договоренность с армейским командованием соблюдается строго. Просто информационный голод. Хоть бы опарыша какого заморить. Вот молодой поселенец с ребенком на руках все еще пытается достучаться до сердец солдат-эвакуаторов. Хотя вещи давно упакованы, автобусы поданы... А вот детишки весело скандируют на балконе: "Еврей не изгоняет еврея!" Телевизионщикам не интересно. Вдруг, словно по команде, шакалы пера мчатся к дому семьи Харуш. Всем известно: там ожидается спектакль.

- Ты меня не слышишь, - надрывно кричит подросток с желтой звездой на груди смуглолицему офицеру полиции - Твое сердце глухо!
- Вон из моего дома, - рыдает его сестра. Желтая заплатка на синей блузке.
Операторы жадно снимают душераздирающую сцену. Представление длится чуть больше четверти часа. "Превосходные шоты," - восхищенно цокает языком Нир, продюсер съемочной группы.

Я, конечно, понимаю: важный посыл, социальный, политический message, последняя возможность выкричать свою боль.. Перед телекамерой.

Офицер, который с достоинством вышел из "сложной ситуации", становится героем теледня. Нуси* свою работу знает. Неожиданно оказываюсь свидетелем трогательного телефонного разговора. Дав интервью второму каналу, "герой теледня", облоктившись на капот машины, нежно воркует по сотовому со своей женой: "Ты видела, Михали? Как я? Правда? Ой, все мне сейчас звонят! Но главное, что ты видела. Бай, метука."

... Последний акт,
Конец всей этой странной, сложной пьесы, -
Второе детство, полузабытье:
Без глаз, без чувств, без вкуса, без всего...


Слав* (иврит) - перепел
Нуси* - Моше Нуссбаум - корреспондент второго израильского канала





Collapse )