גיא (guy_gomel) wrote,
גיא
guy_gomel

  • Music:

Поучения отцов

Эта статья была опубликована в уикэндном приложении к газете "Маарив" полтора месяца назад. Мне сразу же захотелось ее перевести. Но дело затянулось. Выкладываю перевод только сейчас. История американской семьи, состоящей из двух соблюдающих еврейские религиозные традиции пап и трех чернокожих детей, уверен, не оставит вас равнодушной. К сожалению, я прозевал те две части реалити-шоу 2-го канала ИТВ "Обменяться мамами" (אמא מחליפה), в которых участвовали герои этого интервью.

Текст просто огромный. Поэтому я размещаю его в двух постингах.

В общем, наслаждайтесь.
Шабат шалом.


Пиркей авот («Поучения отцов»)
(Пиркей авот (поучения отцов) - один из важнейших талмудических трактатов - прим.пер.)

Элиан Лазовски, «Маарив» (приложение «Софшавуа»), 28.08.2009 года

פרקי אבות
מאת: אליען לזובסקי, מעריב, סופשבוע, 28.08.2009

---------------

Они любят Тору и друг друга. Воспитывают в своих приемных детях самостоятельность мышления, однако следят за тем, чтобы дочь покрывала голову кипой. Они устали от удивленных взглядов, однако согласились участвовать в новом сезоне реалити-шоу «Обменяться мамами» (израильский аналог американской программы "Wife Swap"). Дэниэл и Иэн Чейсер-Терен не только сломали все мыслимые стереотипы – они оставили свой уютный дом в Нью-Джерси и переехали в Иерусалим. История необычной семьи.
------------------------


«Папа, иди ко мне!» - пятилетний Йона стоит посреди бассейна, по-пингвиньи отряхивая воду. Ослепительная улыбка во весь рот затмевает полуденное солнце. Дэниэл, отец Йоны, машет ему рукой издалека, приветливо улыбается, но не спешит присоединиться к юному любителю водных процедур. Он только что присел, надеясь улучить свободную минуту, чтобы полистать свежий номер газеты. Желание столь понятное каждому родителю, измотанному длинными летними каникулами.

«Папа, иди к нам!» - теперь это тонкий голосок Тамар, которой недавно исполнилось 3,5 года. Она стоит на другом конце бассейна. Купальник в разноцветную крапинку облегает ее миниатюрное тело шоколадного цвета. Из-под ног во все стороны летят брызги, словно из маленького поливального устройства. Однако Тамар обращается не к Дэниэлу, а к его супругу, Иэну, который только что вернулся из душевой. «Я сейчас,» - обещает ей Иэн и устало опускается в шезлонг.

«Ну, папа, иди же скорее сюда!» - это уже Элиэзер, старший сын. Ему восемь лет. На нем серого цвета плавательный костюм, который вызывает завистливые взгляды мальчишек в бассейне. И хотя не очень понятно, к какому из двух отцов обращается Элиэзер, ясно одно - на сей раз им не отвертеться. Кому-то придется сейчас окунаться в воду. Оба родителя тяжко вздыхают, молчат, смотрят друг на друга. У обоих изнуренный вид. Затем начинается спор, чья очередь заходить в хлорированную воду бассейна. «Ладно, я пойду,» - проявляет великодушие Иэн. Дэниэл с облегчением вздыхает.

Они начинают готовиться к выполнению ответственного задания. Вначале Иэн снимает рубашку, а затем цицит. Тем временем Дэниэл вытаскивает из сумки герметично закрывающийся полиэтиленовый пакет и аккуратно кладет в него цицит. Затем Иэн снимает с головы кипу и протягивает ее Дэниэлу, который кладет головной убор в другой полиэтиленовый пакет. И лишь после того, как все аксессуары надежно упакованы, Дэниэл растирает спину Иэна защитным кремом и отправляет его в бассейн. Жаркий полдень в кантри-клубе киббуца Рамат-Рахель, расположенного на южной окраине Иерусалима. Детей в бассейне больше, чем воды. У кромки бассейна расположились родительницы резвящихся в воде чад – в основном это религиозные дамы в длинных платьях и с покрытой головой. Присутствуют и светские женщины в бикини, а также несколько туристок, обладательниц точеных талий. Я не завидую всем этим женщинам. Не потому что им приходится преодолевать ужасную жару и гиперактивность своих детей. Вот уже полтора часа они страдают в отчаянной попытке решить логическую головоломку. У них нет ни малейшего шанса разгадать ребус под названием «семейство Чейсер-Терен». Допустим, думают они, у белого отца черные дети. Ладно. Но кто же тогда из них отец? Эта девица, которая сидит рядом с ними, не может быть матерью. Что это означает? Что матери нет вообще? Кипа, цицит. Они религиозные? Как такое может быть? И с какой стати маленькая девочка носит кипу? И почему один из них столь интимно мажет другому спину солнцезащитным кремом?

Ох уж эти воспитанные и вежливые иерусалимские женщины. Украдкой они поглядывают в сторону странной пары. Зато их дети, не скрывая любопытства, во все глаза рассматривают экзотическое семейство. Такие любопытные взгляды - повседневная рутина для 39-летнего Дэниэла Чейсера и 38-летнего Иэна Терена. Как ежедневная чистка зубов. В тот день, когда Дэниэл и Иэн усыновили Элиэзера (который бежит сейчас к буфетной стойке и кричит, что ему надоело купаться, и он хочет загорать), им стало ясно, что так отныне будет всегда. Они окончательно укрепились в этой мысли, когда оформили усыновление Йоны и Тамар. И все-таки они согласились участвовать в съемках двух первых программ реалити-шоу «Обменяться мамами», которую компания «Кешет» сняла для 2-го израильского канала.




Религия и религиозность


Нет ни одного стереотипа, ни одного предрассудка, с которыми семье Чейсер-Терен не пришлось бы столкнуться в жизни. Религия, раса, пол. Эта семья не перестает раздвигать границы дозволенного, тестирует пределы человеческой терпимости, умудряясь задевать и раздражать даже тех, кто считает себя просвещенными и толерантными людьми.

Возникает впечатление, что семья Чейсер-Терен решила побить все рекорды по причудливому нагромождению стереотипов и раздражающих факторов. Мы не просто однополая семейная пара, как будто говорят они, мы еще и принадлежащие консервативному течению иудеи, строго соблюдающие заповеди. Мы не только религиозные люди, мы еще и усыновили ребенка. И не одного ребенка, а трёх. И не просто трёх детей, а трёх афроамериканских детей. Ну, и на десерт: один из нас будет учиться на раввина. А если вам и этого недостаточно, то вот вам: для учебы мы переедем на год в Израиль. И, не дай Б-г, не в грешный Тель-Авив, а в Святой Иерусалим, город, известный своим «толерантным» отношением к людям. И особенно к гомосексуалам.

«Не то чтобы мы ставили целью последовательно разрушать стереотипы, - объясняет Дэниэл, - Однако необходимо признать, что после того, как ты совершаешь coming out, ты начинаешь смотреть на мир более критическим взором. Ты начинаешь задавать вопросы. Насколько то или иное правило следует считать незыблемым? После того, как ты впервые бросаешь вызов стандартизированному мышлению, ты уже не боишься задавать все новые и новые вопросы».

Вот вам пример того, что значит «бросить вызов» стереотипному мышлению. Она еще совсем маленькая. Когда мы впервые встретили эту очаровательную девчушку, на ней было розовое платье, резиновые сандалии «крокс» и... ермолка. Согласно консервативному течению иудаизма, Господь создал людей равными, а поэтому женщины и мужчины совместно читают Тору в синагоге, служат раввинами и канторами, носят кипу. Ермолкой покрывает голову и маленькая Тамар.

«Ты не можешь себе представить, как реагируют окружающие на эту кипу, - говорит мне Иэн, – Нам постоянно делают замечания по этому поводу. Даже нерелигиозные люди реагируют на это довольно болезненно. Вначале они думают, что это мальчишка, поскольку Тамар носит короткие волосы. Когда же они узнают, что это девочка, они не могут понять, почему у нее на голове ермолка».

«Два дня назад на игровой площадке к нам подошел секулярный мальчик, - рассказывает Дэниэл, – И заявил, что в Торе написано, что кипу должны носить парни, а не девчонки. Ничего подобного, разумеется, в Торе не написано».

«Многие твердят: нельзя, нельзя!» – добавляет Иэн.- Почему?»

- Это лишь небольшой пример того, насколько в Израиле распространен крайне ортодоксальный подход к религии.

Дэниэл: «Рядом с домом, где мы живем, в Иерусалиме, находится консервативная синагога. Мы намерены стать ее прихожанами. В этой синаноге между мужчинами и женщинами соблюдается полное равенство. Консервативный иудаизм – сравнительно молодое течение, но число его сторонников постоянно растет.


- И все-таки Израилю в этом плане далеко до Америки?


Иэн: «К сожалению. И мне сложно с этим смириться. Меня бесит, что женщины не могут вместе с мужчинами молиться возле Стены Плача. Не думаю, что я смогу совершать молитву в этом месте, зная, что женщины не имеют возможности молиться рядом со мной».

Дэниэл: «Я знаю, что многие израильские геи и лесбиянки настроены воинственно по отношению к религии. Это связано еще и с тем, что здешние религиозные авторитеты и политики из религиозных партий выступают против ЛГБТ-общины.

Иэн: «Я вижу в этом наш долг: показать израильским геям, что можно вернуться в лоно религии, и что у ортодоксов нет монополии на еврейскую веру».


Благородная цель. Однако, когда речь заходит об Израиле, где связь между геями и иудаизмом столь же незначительна, сколь и шансы на то, что Шломо Бенизри (бывший министр от ультраортодоксальной партии ШАС, известный гомофобными высказываниями – прим. пер.) и Галь Оховски (тель-авивский журналист, открытый гей, из один лидеров израильской ЛГБТ-общины – прим. пер.) отужинают вместе в некошерном ресторане, сложно не отнестись к этой идее скептически.





Следует пояснить: семья Чейсер-Терен – продукт наиболее либерального сегмента американской культуры. В качестве примера можно привести то, что в ряде влиятельных штатов узаконены однополые браки и партнерства. Или то, что руководители консервативной еврейской общины США приняли решение посвящать в раввинский сан гомосексуалов и лесбиянок. Таким образом история семьи Чейсер-Терен отражает прогрессивные тенденции развития американского общества. Нам, израильтянам, считающими себя очень продвинутыми (как же, отправили Дану Интернейшнл на Евровидение) есть чему поучиться.

С другой стороны, при всем уважении к американской либеральности, путь Даниэла и Иэна к семейному благополучию отнюдь не был устлан радужными флагами. Ни один из них не воспитывался в рамках консервативного иудаизма. Дэниэл вырос в ортодоксальной семье. Родители Иэна были светскими людьми, которые, несмотря на свою секулярность, отправили сына на учебу в иешиву – типичный пример того религиозно-мировоззренческого коктейля, который присущ многим американским евреям: они хотят сохранить определенную связь с еврейством, однако делают это своеобразным способом.

Дэниэл: «С точки зрения семьи Иэна, мы слишком религиозны. С точки зрения моих родственников, мы вообще не имеем никакого отношения к религиозному образу жизни. Мои родители могут есть в нашем доме, поскольку мы соблюдаем кашрут. Однако молиться в нашей консервативной синагоге они никогда не станут».

Оба супруга изменили свое отношение к религии после того, как совершили coming out.

Дэниэл: «Я всегда был религиозным человеком. Меня это устраивало. Но одновременно, с раннего возраста, я знал, что меня привлекают мужчины. Помню, что когда я учился в Израиле в «иешиват-эсдер» (религиозное учебное заведение, студенты которого служат в армии – прим.пер.) «Шальхавим», расположенной рядом с Латруном, я постоянно стремился подняться на более высокий духовный уровень. Однако чем дальше я продвигался в духовном плане, тем яснее понимал, что не могу продолжать скрывать свою сексуальную ориентацию. Я чувствовал острую необходимость понять природу своей сексуальности.

Это был совершенно безумный период жизни. С одной стороны, я был влюблен в Тору. С другой, я постоянно сбегал из иешивы, чтобы встречаться с парнями, и испытывал по этому поводу угрызения совести. На определенном этапе я даже решил остаться в иешиве еще на один год, полагая, что таким образом я сумею укрепить свою связь с иудаизмом, подавить свою гомосексуальность и найти себе хорошую девушку, на которой смогу жениться. Мне было ясно, что признать себя гомосексуалом – означает отказаться от жизни в религиозной общине, к которой я принадлежу с рождения. Мне было ясно, что, как только они узнают о том, что я гей, они отвернутся от меня, отвергнут меня. С этим я не мог смириться».


- Что же в конце концов стало причиной изменений?


«Я пришел к выводу, что Господь, так как я Его понимаю, не может быть столь безжалостным, чтобы создать меня определенным образом, а затем сказать мне: «Твое положение тупиковое, ты не можешь быть тем, кто ты есть». Это просто не укладывалось у меня в голове. Я подумал, что, по-видимому, имеется проблема в том, как многие ортодоксы трактуют Галаху. И что скорее всего речь идет о социальной гомофобии, которая проникла в религиозные круги и осквернила иудаизм. Я стал осознавать, что я – это я, и что я создан по образу и подобию Божию точно так же, как любой другой человек.


- Каковы были реакции? Столь же болезненные, как ты и предполагал?

«Знаешь, сегодня, когда я оглядываюсь назад, все это кажется мне смешным. Когда в конце концов я решился на разговор с родителями, то сообщил им две новости:
1) что я не соблюдаю заповеди; 2) что я гей. Мои родителей в основном волновало то, что я не соблюдаю заповеди. Они вообще не желали обсуждать мою ориентацию. Они сказали мне: «Мы любим тебя. Мы не собираемся от тебя отрекаться. Но мы воспитывали тебя по-другому». Они действительно пытались не терять со мной связь, относиться ко мне по-доброму. Однако с появлением в моей жизни Иэна все стало гораздо сложнее».


- То есть?

Они не позволяли нам спать в одной постели, когда мы гостили в их доме. Пока мы не были официально женаты, это требование было для нас приемлемым. Мы приезжали к ним по субботам и ночевали в разных комнатах. Точно так же, как и моя сестра, когда она была обручена со своим будущим мужем. Но как только мы заключили брак, это требование стало для нас неприемлемым. Мы сообщили родителям, что мы больше не приезжаем к ним по субботам. Тем более, когда у нас появились дети. Либо мы приезжаем к ним на шабат всей семьей и получаем соответствующее отношение. Либо связь между нами прекращается. Я не собираюсь объяснять своим детям, почему их двоюродные братья и сестры получают от дедушки с бабушкой столько внимания, а они нет. Несколько месяцев мы не разговаривали с родителями. А затем они пригласили нас встретить шабат всей семьей. С тех пор все наладилось. Мы стараемся не вести беседы на гей-тематику и не обсуждаем галахические аспекты этого вопроса».


Иэн, в отличие от Дэниэла, отошел от религии в 16-летнем возрасте, после того как завершил обучение в религиозной средней школе.

Иэн: «Это началось после того, как я получил послание от школьного раввина. Оно предназначалось всем выпускникам, кто планировал продолжить обучение в колледже. В своем письме наш рабби напомнил студентам о том, как важно не терять связь с еврейством и со своей семьей. В одном из последних абзацев напутственного письма была такая фраза: «Я знаю, что некоторые из вас – гейз. Я люблю вас. Но вы должны помнить, что это противоречит Галахе, и поэтому вам придется оставаться в одиночестве до конца жизни».

Иэн понял, что он не готов смириться с подобным приговором. Он оставил религию и стал вести абсолютно светский образ жизни. Он изучал юриспруденцию в Вашингтоне. Совершил coming out. Был активистом местных гей-организаций. Закончив учебу, он вернулся в Нью-Йорк и познакомился с Дэниэлом через общего приятеля.

«Приятель сказал мне: У меня есть один найс джуиш бой, с которым я хочу тебя познакомить, - Иэн заразительно хохочет, - Дэниэл вернул меня в синагогу. Он познакомил меня с гей-общиной Нью-Джерси и ввел меня в консервативную иудейскую общину. Только после знакомства с Дэниэлом я понял, что можно сочетать оба мира. Я занялся поисками собственного пути».

Дэниэл: «Ты можешь прямо сказать, что благодаря мне ты решил стать раввином».
Иэн: «Именно так».
Дэниэл: «Ну, в общем-то не только из-за меня...»

- Родители Иэна тоже приняли тебя прохладно?

Иэн: «Не-е-е-ет! Они его любят!»
Дэниэл: «Окэй, любовь – это слишком громко сказано».
Иэн: «Неправда. Свекры. Ты понимаешь. Они относились бы к Дэниэлу точно так же, если бы он был женщиной».
Дэниэл: «Скажем так, если нашу жизнь представить в виде ситкома, то в ней есть немало смешных сцен с участием моих свекров».


Они поженились в 1997 году в Нью-Йорке. Был проведен настоящий свадебный обряд, которым руководила женщина-раввин Шарон Кляйнбаум. Была хупа. Был обмен кольцами. Были произнесены семь благословений. Затем был свадебный вечер с угощением и танцами. «Для большинства моих родственников это была самая религиозная свадьба, на которой они присутствовали,» - вспоминает Иэн.
Не обошлось и без активизма, разумеется. Все гости подписали открытки, которые были направлены конгрессменам, представляющим их округ, с требованием добиться легализации однополых браков в их штате. В тот период, когда Дэниэл и Иэн сочетались браком, их супружество не признавалось в штате Нью-Йорк. С тех пор произошли некоторые изменения: однополые браки признают, если они были заключены в другом американском штате или за пределами США.

- Родителям Дэниэла было труднее принять эту свадьбу?

Дэниэл: «Они не присутствовали на брачной церемонии. Они проконсультировались со своим раввином, и тот объяснил им, что они не могут находиться в зале во время действия, которое нарушает религиозный закон и является «напрасным благословением» («браха ле-батала»). Однако они приехали на свадебный вечер, состоявшийся после хупы. Одна из наших любимых фотографий со свадьбы – когда обе мамы (моя и Иэна) танцуют вместе с нами».


Окончание. 2-я часть статьи
Tags: gay, gender, jewish, translation
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author