גיא (guy_gomel) wrote,
גיא
guy_gomel

  • Music:

Исповедь матери

Пожалуй, это будет самый личный мой сюжет. Работа над этим материалом уже потребовала от меня немалых душевных затрат. После его показа, намеченного на конец июня, я смогу подвести определенную черту под самым важным для меня периодом жизни, который включил в себя профессиональное становление и обретение душевной гармонии. Судьба дает мне редкий шанс по большому счету коснуться родительской темы и показать все это в прайм-тайм. Провидение... Что тут скажешь?

Во вторник я буду интервьюировать для своего сюжета Двору Луз, умную и деятельную женщину, основательницу организации "Техила" (группа поддержки родителей геев и лесбиянок). Хотя беседой с ней тема моего журналистского расследования отнюдь не исчерпывается.

Ночью перевел небольшой фрагмент из написанной Дворой книги "Мама, я хотел тебе о чем-то рассказать" /אמא, יש לי משהו לספר לך/

Двора Луз. Отрывок из главы


"Кто дал тебе гарантию, что у тебя все и всегда будет хорошо?"

Достигнув возраста, когда "принято встречаться с девушками", сыновья довольно быстро нашли себе подружек. Так произошло со старшим сыном и сыном моего второго мужа. Они были ровесниками. И лишь младший по-прежнему оставался "лучшим другом" одноклассницы М. и одноклассника Н. Я не замечала за ним особого желания найти себе девушку для романтического общения. Во время службы в армии, возвращаясь домой в краткосрочный отпуск, он ни разу не встретился с какой-нибудь девушкой. Даже тогда я не позволяла себе выражать тревогу по поводу его ориентации.
После демобилизации сын переехал в Тель-Авив, нашел работу и стал готовиться к поступлению в университет. Он приезжал домой по субботам и в праздничные дни. Он не был откровенен со мной и не считал нужным делиться подробностями своей личной жизни. Меня это немного беспокоило, но я предпочитала объяснять поведение сына тем, что он находится в подвешенном состоянии: служба в армии закончилась, а учеба в университете еще не началась. В то же время я не могла не почувствовать растущую отчужденность в наших отношениях. Между мной и сыном росла стена непонимания.
И вот однажды субботним вечером мы сидели со своей близкой подругой и говорили "за жизнь". "Что с твоим младшим сыном?"– спросила она. И я, не задумываясь ни на минуту, ответила: "Если ты имеешь в виду его сексуальные наклонности, я думаю, что он гомосексуал." Вдруг я поняла, что больше не нуждаюсь в объяснениях и доказательствах. Я знала правду. Сомнения отпали. Все мои тщательно подавляемые страхи вышли наружу. Я попросила подругу, которая была в доверительных отношениях с младшим сыном, передать ему содержание нашей беседы и сказать, что я хочу услышать правду из его уст. Он приехал ко мне на следующий день."Да, мама. Я давно хотел рассказать тебе об этом, но все время откладывал, потому что боялся причинить тебе боль."

Мой мир рухнул в одночасье. Яир, мой муж и отчим сына, поддержал меня в трудную минуту. Он был готов приложить все усилия, чтобы восстановить мое душевное равновесие. Я приняла его помощь как должное. Тем не менее я чувствовала себя самым одиноким человеком на земле. Одиноким - в своем горе, в своем трауре по мечтам и надеждам. Все это сопровождалось чувством вины и стыда.

Меня опять, как и после смерти первого мужа, охватило чувство утраты. Теперь никогда не будет свадьбы, которую я мечтала устроить в саду нашего дома, где девять лет назад мы отмечали его бар-мицву. Никогда не будет самых чудесных в мире внуков от моего любимого мальчика. Вместо этого в голове возникали мрачные картины его будущего: жизнь в одиночестве, одинокая старость; он всегда будет отличаться от своих братьев, окруженных любящими женами и детьми. Более всего мучила мысль о том, что судьба обошлась со мной жестоко, и я не получила того, что в общем-то мне никто никогда не обещал. Однако по наивности я полагала, что имею на это право. Ощущение досады не покидало меня.

И тогда, спустя 17 лет после смерти отца моих сыновей, я вспомнила фразу, которую в те трудные времена произнесла однажды моя подруга Авива: "Кто дал тебе гарантию, что у тебя все и всегда будет хорошо?" Я поняла, что должна поскорее прийти в себя после полученного удара. Несмотря на то, что боль прочно укоренилась в моем сердце, я делала вид, что все в порядке и исправно функционировала на работе и в семье. Родственники, подруги и коллеги по школе, в которой я работала старшим методистом, не подозревали о моем душевном состоянии. Лишь муж и сыновья были в курсе дел. Самые обычные вопросы друзей и знакомых: "Как дела?" "Что слышно?" "Как дети?" причиняли мне страдание. Когда многочисленные родственники и приятельницы проявляли интерес к судьбе моих сыновей я сжималсь от боли. Услышав столь характерный для нашей маленькой страны фамильярный вопрос: "Ну, твой сын уже обзавелся невестой?", я рассказывала о старших детях. Когда же дело доходило до младшего сына, отшучивалась: "У него столько поклонниц, что он не знает, кого выбрать." Я ненавидела себя за эту ложь, прекрасно понимая, что шила в мешке не утаишь. Я со страхом думала о том, когда всем станет известно о моей беде.

Все это время я терзалась сакраментальными вопросами: "В чем я ошиблась?" "Связано ли это с тем, что я мечтала о рождении дочери?" "Может быть это связано со смертью отца, когда сын был еще совсем маленьким?" "Что я сделала не так и что должна или не должна была сделать?" В тот период (с 1984 по 1989 год) я прилагала максимум усилий, чтобы смириться с ситуацией, однако чувство горечи не покидало меня. Единственным утешением было для меня то, что в те годы мы очень сблизились с сыном. После того, как все было произнесено вслух, он стал часто приезжать ко мне. Он стал откровенен со мной, как это было в детстве, и был готов ответить на любые мои вопросы, касающиеся его сексуальности и отношений с подругами и друзьями. Мы снова стали во всем доверять друг другу...
Tags: gay, tv
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments